Это место Булгаков описал в рассказе «Сорок сороков»: «Я мечтаю, как летом взлезу на Воробьевы, туда, откуда глядел Наполеон, и посмотрю, как горят сорок сороков на семи холмах, как дышит, блестит Москва. Москва-мать». И отсюда много лет спустя Воланд и его свита в финале «Мастера и Маргариты» отправились в путь из Москвы. С 1935 по 1999 год горы назывались Ленинскими.

В одной из редакций романа (1934 года, глава «Ссора на Воробьевых горах») прощальный свист героев был вполне оправданным действием: Бегемот и Коровьев отражают атаку преследователей — агентов в противогазах (вместе с берегом рушится одна из башен Новодевичьего монастыря). «Из всех трех лодок высыпались на берег вооруженные люди и по команде „бегом!“ бросились штурмовать холм. Лица их были, как лица странных чудовищ, с огромными глазищами серого безжизненного цвета и с хвостом вместо носа. — Э... да они в масках, — проворчал Азазелло. Прибытие людей более всего почему-то расстроило Бегемота. Бия себя лапами в грудь, он разорался насчет того, что это ему надоело, что он даже на лошадь не может сесть спокойно и что все эти маски ни к чему, что он раздражен!»